Ислам в Казахском ханстве.

XVI—XVII века — особый период в истории Казахстана: время укрепления казахской государственности, активных политических, торговых и культурных отношений казахов с соседними странами и народами. Распространение ислама в этот период рассматривается нами, как фактор укрепления власти хана. В частности, шейхи Джуйбарии играли значительную роль в политической жизни казахского общества XVI—XVII веков и всячески оказывали поддержку казахским ханам во всех государственных делах.

Значительное место в восточных источниках занимают известия об идеологии казахского общества XVI-XVII вв., наличии у казахов шаманистских воз­зрений и культов, о путях проникновения и насаждении ислама и деятельности среди казахов среднеазиатских суфийских орденов, о поисках средне­азиатскими шейхами убежища в кочевьях казахских ханов, о том, что казахи были давними мюридами среднеазиатских шейхов. Казахские ханы прово­дили активную политику, занимая лояльную позицию в отношении некото­рых суфийских орденов, поддерживая их в противовес другим, опираясь на них и используя в своих целях. Известен даже религиозный деятель из среды казахов XVI в. — Маулана Мухаммад казах Рабатеги (“Сирадж ал-Салкиман” Мухаммад Ракима). (Абусеитова М. Ислам в Казахстане: история и современность //Казахстан и современный мир. 2003, № 3 (6). С. 165).

Распространителями ислама выступали среднеазиатские суфийские пиры и их агенты, которые преследовали при этом цель – увеличение числа мю­ридов и размеров своих доходов.

В ряде агиографических сочинений содержится значительный материал, характеризующий быт народов Центральной Азии и Казахстана, их родоплеменную структуру, верования, политическую историю, рассказывающий о миссионерской деятельности ходжи Исхака, активно пропове­довавшего суфийское учение ордена Нашбандийа среди казахов. Исламизация казахов способствовала укреплению на идеологической основе союза казахских правителей с духовными и светскими среднеазиатскими представителями. Известно, например, что в 1512 г. будущий знаменитый джуйбарский шейх Ислам бежал от Бабура и кызылбашей не куда-нибудь, а к казахскому хану Касыму и довольно долго пользовался его гостепри­имством (Абусеитова М. Ислам в Казахстане: история и современность //Казахстан и современный мир. 2003, № 3 (6). С. 165) Однако после того как Бабур потерпел поражение, а остатки кызылбашей бежали из Мавераннахра, когда уже слухи о них стали зати­хать, Ходжа Ислам собрался возвратиться в Бухару. В это время от пле­мянника Мухаммад-Шайбани-хана, победившего Бабура и кызылбашей, прибыли послы к Касыму сватать его дочь за своего хана, тогда утвердившегося правителем Бухары. Касым-хан согласился и под попечение Ход­жи Ислама отдал отправляемую в Бухару дочь. Ходжа Ислам тогда и вернулся на родину.

Нельзя не отметить ту роль, какую сыграли в казахском обществе пред­ставители ходжей и сейидов. В “Убайдаллах-наме” сообщается, что Убай-далла хан, “пообещав звание накиба… двора Абу ар-Рахим-ходжа, брату Кара-Бахадура Сеиид-ата-и, которого казахи признавали своим пиром и питали к нему полнейшее расположение, приказал ему ехать в Ташкент; казахским ханам и ташкентским ходжам с названным ходжою отправили милостивые (ханские) письма, халаты надлежащей ценности и арабских лошадей, дав срок двенадцать дней и обнадеживши ходжу своими (последующими) ми­лостями” (Абусеитова М. Ислам в Казахстане: история и современность //Казахстан и современный мир. 2003, № 3 (6). С. 165)

Нами обнаружен и изучен ряд документов о купле-продаже земли, о зе­мельных пожалованиях потомками шейхов Джуйбари. Для более позднего времени имеет большое значение группа документов архива хивинских ха­нов, дающих полный материал, относящийся к землевладению и налоговому обложению казахов. В документах такого рода содержатся списки каза­хов, охватывающие 1200 хозяйств, данные об имущественном, социальном и родоплеменном составе налогоплательщиков; распределение населения по отдельным районам, его численность (Абусеитова М. Ислам в Казахстане: история и современность //Казахстан и современный мир. 2003, № 3 (6). С. 165)

В целом комплексе источников сообщается о значительном влиянии в XVI в. на государственные дела джуйбарских шейхов. Они являлись и круп­ными землевладельцами, и богатыми купцами. Особый интерес представляют вакуфные документы, характеризующие хозяйство джуйбарских шейхов XVI-XVII вв., которые показывают, что в руки определенных категорий служителей переходили районы с десятками селений, пахотных угодий, мельницами, караван-сараями, каналами и др. (Абусеитова М. Ислам в Казахстане: история и современность //Казахстан и современный мир. 2003, № 3 (6). С. 166)

В “Раузат ар-ризван” Бадр ад-Дин ал-Кашмири сообщается, что 900 джуфти гав земли находилось между Туркестаном и Хорасаном. Все это сви­детельствует о том, что шейхи Джуйбари имели огромные земельные фон­ды в различных районах Центральной Азии. Активное участие в торговле принимало духовенство. Так, Бадр ад-Дин ал-Кашмири в “Раузат ар-ризван” приводит сведения об участии в международной торговле джуйбарского шейха Ходжи Ислама.

Как мы уже отмечали, шейхи Джуйбари играли значительную роль в политической жизни общества того времени, пользовались большим влия­нием среди своих мюридов. Английский путешественник А. Дженкинсон, побывавший в Бухаре в 1559 г., рассказывал о политическом влиянии могу­щественного главы бухарского духовенства. Он писал: “В Бухаре есть духовный глава. Его больше слушают, чем короля, он может сместить короля и посадить другого по своей воле и желанию” (Дженкинсон А. Английские путешественники в Московском государстве в XVI в. С. 35).

Суфийские шейхи играли немаловажную роль в истории казахских ха­нов. К примеру, по “Мусаххир ал-билад” в ходе исторического похода Тауе-кель-хана в Туркестан, Ташкент, Фергану. Фергана была передана Тауекелю местными деятелями: “Йусуф-ходжа Сайд Атайи с шайкой неверных лю­дей… вышел из Андижана и взял в плен Мухаммад-Кули-султана. И, отвезя к Тауекель-султану, бросил того высокородного шахзаде в вертеп погибе­ли”10. Йусуф-ходжа Саййид-Атайи, судя по его имени, был потомком знаме­нитого шейха Саййид-Ата и, скорее всего, духовным лицом (Абусеитова М. Ислам в Казахстане: история и современность //Казахстан и современный мир. 2003, № 3 (6). С. 166).

Предпринимая свой поход в Среднюю Азию, Тауекель-хан строил свои расчеты не на силе одного оружия, он опирался на определенные социальные слои населения Средней Азии, которые должны были оказать и в нужный момент действительно оказали ему поддержку. О стремлении Тауекеля завоевать расположение среднеазиатских суфийских пиров ордена Накшбандийа, с тем чтобы в дальнейшем заручиться их поддержкой, рассказывает и Мухаммад Аваз в “Зийа ал-кулуб”.

Многие специалисты считают, что в XV-XVI вв. в среде казахов еще сохранялись шаманизм и различные языческие культы, а ислам не был распространен широко. В целом это справедливо, но следует уточнить, что ис­лам прививался прежде всего в среде казахских ханов и султанов, которыми он и насаждался. Принятие ислама не может не свидетельствовать в пользу того, что казахские ханы искали себе прочную социальную опору в лице влиятельного мусульманского духовенства и суфийских корпораций.

В “Зийа ал-кулуб” сообщается, что суфийские пиры были заинтересова­ны в расширении источников доходов, вели активную пропаганду своих догматов среди кочевников-казахов и вовлекали их в число своих мюридов. Об успехах их пропаганды среди казахов говорит, например, тот факт, что в числе учеников накшбандийского шейха Лутфуллы Чусти (убит в 1571/72 г.) был казах Мухаммад, который являлся проповедником суфизма среди каза­хов и киргизов. Сообщение об этом содержится и в житии Лутфуллы Чус­ти”. Эти земные заботы и заставляли духовных предводителей суфийских корпораций налаживать добрые отношения с казахскими ханами и султана­ми и помогать им. (Абусеитова М. Ислам в Казахстане: история и современность // Казахстан и современный мир. 2003, № 3 (6). С. 167).

Особый интерес представляет агиографическое сочинение “Ламахат мин нафахат ал-кудс” (“Отблески от дуновений святости”). Автор – Мухаммад ал-Алим ас-Сиддики ал-Алави. Известный также как Алим-шейх Азизан, он был последователем особой ветви ордена Накшбандийа, носившей назва­ние Джахрийа-йи Султанийа, основателем которой считается известный Ахмад Яссави (Йассави, Яссауи).

Сочинение написано в 1035/1625-1626 г. и посвящено Аштарханиду Имамкули-хану, оно является важным источником для изучения Джахрийа-йи Султанийа ордена Накшбандийа, действовавшего в Туркестане и приле­гающих кочевых районах. Значительное место занимают известия о путях проникновения и насаждении ислама и о роли деятельности шейхов среди народов Центральной Азии, в том числе среди казахов.

Дальнейшее изучение источников будет способствовать выявлению новых сочинений, содержащих известия по истории Казахстана XV-XVII вв. Наиболее перспективной группой среди них являются среднеазиатские агиографические сочинения – жития суфийских святых. К этой категории ис­точников относятся “Зийа ал-кулуб” Мухаммад Аваза, “Джалис-и мушта-кин” Мауланы Пайрави Бухараи, “Маджму ат-таварих” Сайф ад-Дина Ахси-кенди, “Ламахат мин нафхат ал-кудс”, в которых имеются важные сведения о распространении ислама среди казахов. В крупных государствах послемонгольского периода, включавших различные части нынешнего Казахстана (Золотая Орда, Могулистан) темпы исламизации даже поначалу замедлились, зато сама она стала приобретать новые аспекты. Пришельцы постепенно интегрировались в местную тюркскую среду, и в результате сложился своеобразный элитный слой тюрко-монгольской знати.

В более поздний период, с образованием казахской народности в ХVI в. внедрение ислама способствовало укреплению верховной власти ханов и слиянию различных казахских племен в единую этническую общность. Таким образом, дальнейшее проникновение ислама в регион и его влияние на политическую жизнь происходили в неразрывной связи с домусульманскими, а с приходом монгольских войск, и с монгольскими идеологиями. Эти процессы не были результатом борьбы идей, а скорее, гибкой аккультурации и адаптации различных идей. К тому времени казахи уже считали себя мусульманами-суннитами (ханифитского толка), то есть с определившейся религиозной идентичностью.

В то же время, унаследованный ими синкретизм исламской веры так и не был преодолен: сильные элементы анимизма, шаманизма, поклонения предкам по-прежнему входили в религиозные представления и обряды, распространенные в степи в форме народного ислама, включавшего в себя элементы доисламских верований. Соответственно, хотя и сложилась прослойка всеми признаваемых представителей исламам в лице имамов, кади, мулл, мударрисов и других, организационно оформленные структуры мусульманского духовенства были, вес же развиты слабо.

В этой связи следует особо отметить, что казахи, этническое ядро которых составили кыпчакские племена, в XVI веке считались мусульманами-суннитами ханифитского толка. Но наряду с этим указывалось, что среди них распространены некоторые “обычаи язычества”, которые, по словам мусульманских ученых начала XVI века, выражались в трех видах. Во-первых, среди казахов были изображения идолов, которым они земно поклонялись. Во-вторых, казахи захваченных в плен мусульман превращали в рабов., не делая никакого различия между ними и рабами-неверными. В третьих, когда наступает пора весны и появляется кумыс, казахи, прежде чем налить кумыс в сосуд и выпить, “обращают свое лицо к Солнцу и выплескивают из сосуда небольшое количество напитка в сторону востока, а затем совершают земной поклон Солнцу. Наверное, это есть проявление благодарности Солнцу за то, что оно выращивает травы, которыми питается лошадь и появляется кумыс» (Абылхожин  Ж.Б. и др.  Страна в сердце Евразии (сюжеты по истории Казахстана). Алматы, 1998. С. 182 – 185).

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Поделитесь информацией с друзьями

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: